Колдовство – это феномен, существовавший во все времена, у всех народов. Впрочем, связанные с ним истории берут свое начало в конкретной хронологической координате – и, главным образом, из-за судебного дела, которое в течение большого промежутка времени служит катализатором для выявления местных ведьм. Далее на kharkovchanka.
Обвинения в колдовстве датируются концом ХVI века. Дальнейшие исследования этого вопроса стали возможны благодаря украинской исследовательнице, историки Екатерине Дисе из Киево-Могилянской академии. Книга “Історія з відьмами. Суди про чари в українських воєводствах Речі Посполитої XVII–XVIII століть” становится едва ли не самым главным документом, анализирующим данное явление именно в период его расцвета.
Несмотря на пристальное внимание к ведьмам со стороны власти, характер их наказаний был в основном пластичен, и часто обходил строгий и однозначный приговор. Его смягчение, воплощенное в штрафах и телесном наказании, одновременно уравновешивалось убийством без выяснений. На основе этого можно сказать, что решающий фактор состоял в интуиции судьи.
Региональные колориты
Эпоха Просвещения, кредом которой была борьба со всем разнообразием предрассудков, распространяется уже в конце XVIII века и на наших землях. Разумеется, ее влияние сказывается и на традициях наказаний ведьм. С разным интервалом, и все же примерно одновременно, украинские земли как в составе Речи Посполитой, так и Российской империи, отказываются от суда над чародейками.
Конечно, этот запрет лишь формально означает закрытие очередной главы. Образ ведьмы, однажды появившись, уже не покидает общественное сознание, а лишь дополняется благодаря новым историям, которые сложно объяснить языком быта, повседневности.
Характер колдуньи многогранен и меняется в зависимости от региона – вариация, однако, носит не объективный характер, а неразрывно связана со спецификой восприятия конкретной местностью.
Так, для Западной Европы ведьма внушает только страх, тогда как для Восточной – она воспринимается с долей юмора, встраиваемого в общее чувство уважения. Данный способ отношения транслируют, в частности, произведения харьковского писателя и драматурга Григория Квитки-Основьяненко.
Специфика харьковского образа ведьмы
Чтобы выделить черты, свойственные слобожанской ведьме, нужно обратиться к легендам. Ими, в свою очередь, часто обрастают архитектурные памятники и такие места, историю которых легко воспроизвести и через столетие. Многие примеры очагов колдовства можно найти и в Харькове. Однако главное место среди них занимает Свято-Благовещенский кафедральный собор, который среди горожан принято считать местом сосредоточения ведьм.
Статус укрепляют мистические события, пронизывающие его становление. Основанный в 1655 году, менее чем через столетие, в 1738 году, он сгорает дотла. Храм быстро восстанавливают, и уже в начале 1900-х годов тот становится едва ли не самым большим православным собором в Восточной Европе – он вмещает до 4000 посетителей.
Особенность заключается и в богатом убранстве, особенно иконами – их большое множество. Уже указанный пожар становится не единственным испытанием – колокольня собора высотой 80 метров во второй раз разрушается из-за урагана, а крест на самом куполе однажды и вовсе слетает.
Наслоение перечисленного на поверье о том, что церковь является для ведьм одним из источников энергии, не может не сделать Свято-Благовещенский собор “столицей” предрассудков в жизни слобожан, который, несмотря на эпоху Просвещения, продолжал ею быть.
На рубеже XIX и XX веков
Исследование жизни ведьм на наших землях не лишено препятствий. Построенная на кладбище – то есть, буквально на костях – Зеркальная струя, Харьковская государственная академия дизайна и искусств – на месте Каплуновской церкви, породили немало легенд. Впрочем, известные нам, являются лишь сохранившейся частью – поэтому малой.
ХХ век, составленный из ряда последовательных уничтожений украинской культуры – гражданской войной, многочисленными репрессиями со стороны советской власти, голодомором, немецкой оккупацией – ампутировали память многих носителей загадочных историй.
И все же воспоминания не были утрачены полностью – многие легенды и мифы Слобожанщины сохранили журналы с газетами и книгами, изданные в ХІХ и ХХ веках.
Вклад в фиксирование случаев на Харьковщине, связанных с колдунами и мистическими преданиями как таковым, сделал киевский историк, Николай Дмитриевич Иванышев, в 1950-х годах.
Так, благодаря ему мы узнаем об истории ведьмы из, в то время, пригорода Харькова, Журавлевки. Жена кузнеца, она становится известной как та, что портит коров и активно командует своим мужем. В какой-то момент он вешается, но его вовремя снимают с петли.
Другие фрагменты жизнеописания харьковских чародеек дополняют сохраненные выпуски местных газет.
Один из таких отсылает нас к началу 1880-х годов и знакомит с пожилой ведьмой из поселка Бабаи, смерть которой приобретает настоящий резонанс – на похороны собираются все жители, приходит священник, организуется гроб – и от такого шумного внимания, по легенде, старая ведьма будто бы просыпается, с ужасом оглядывается на толпу и требует себе меда.
Еще один интересный случай описывает харьковская газета 1886 года: в то время пригородном селе Основа ходят слухи о ведьме, которая на протяжении четырех месяцев каждую ночь приходит к 20-летнему парню, Павлу Онищенко, в виде белой собаки с человеческими пальцами на лапах.
По словам харьковского этнографа, Михаила Красикова, именно превращение в объекты и животных, согласно народному поверью, служит главным отличием ведьмы от знахарки.
Теперь вернемся к белой собаке. Считали, что та всегда находит Павла, и тогда превращается в красивую девушку, падающую к молодому человеку в объятия, целуя его.
Жители не довольствовались лишь слухами, и решили увидеть это своими глазами. 4 июня, где-то в 22:00, у дома Онищенко собралась целая толпа тех, кто хотел увидеть превращение ведьмы. Впрочем, зря – ничего тогда не произошло.
Мироносицкая площадь как центр предрассудков
Уже было сказано о Свято-Благовещенском соборе, который в сознании харьковчан неразрывно был связан с ведьмами. Не менее интересна в этом контексте Мироносицкая площадь. Напоминания о ней все больше блекли со временем, а в середине ХХ века были и вовсе прижаты белым камнем Зеркальной струи.
Истоки, однако, следует искать в XVIII веке. Самым мистическим местом Харькова площадь становится из-за Мироносицкого кладбища, которое превращается в источник ужаса у горожан, когда застройка вокруг способствует усилению контраста жизни и смерти. В то же время, там, где зарождается страх, появляются и легенды как попытки рационализировать стихийную среду.
О влиянии Мироносицкого кладбища на жизнь харьковчан мы узнаем из публикации местного мемуариста ХІХ века, Василия Парфентьевича Карпова, “Харьковская старина. Из воспоминаний старожила”.
Писатель погружает во времена, когда кладбище спрессовывалось разрастанием жилых построек вокруг: на фоне этого возникали легенды о мертвой девушке, что каждую ночь встает из своего гроба и бродит по городу, чтобы найти того, кто разрыл ее могилу и забрал крест.
С другой стороны, провалиться в могилу для того периода не являлось изысканным сценарием, но повседневной реальностью – с ней имел дело любой харьковчанин, попавший под дождь. На почве этого размышления о местных ведьмах становятся абсолютно понятными.